Мемориальный рейс

Мемориальный рейс

16.03.2018 / Город будущего / Comments (0)

Байки космического будущего. Рассказ 4.

К сожалению, человеческая память устроена таким образом, что мы запоминаем лишь первых на пути: Колумб, Магеллан, Райт, Линдберг, Гагарин, Армстронг. Вторых знают только хорошо образованные люди, третьих назовут эрудиты, четвёртых вспомнят профильные специалисты, за именами пятых и следующих придётся лезть в справочник. Сегодня-то легко с этим стало: набрал в поисковой системе «Знаменитые мореплаватели» или «Отряды космонавтов» — тебе сразу полный список с регалиями. Но всё равно детали со временем стираются, остаётся впечатление. И чем ярче оно, тем лучше.

Скажем, все знают, как звали членов экипажа ЛМ-3 «Плёс»? Победин и Цян. А кто садился на Луну во второй раз, после них — на ЛМ-4 «Углич»? Что они там делали? Без поисковой системы не разберёшься. И забылось, увы, почему тот рейс в Городе называют «мемориальным». А стоило бы помнить…

Лунный модуль «Углич» сел в Море Кризисов. В начале тридцатых полёты с высадкой были внове, как в эпоху «Аполлонов», поэтому вызывали огромный интерес. Но сама вторая экспедиция на четвёртом корабле выглядела вполне заурядной. Обкатка технологий, селенологические изыскания, испытания прототипа жилого блока будущей базы. Ну и всяческие приветствия, конечно, телемосты с лидерами наций, проведение космических уроков и прочее-прочее. Экипажи лунных кораблей готовились давно, проблем никто не ждал. На рейс получили назначение Смирнов и француз Кронье, они же и отправились на Луну. Сели, правда, не совсем идеально — в трёх километрах от отправленного ранее жилого блока, поэтому пару суток им пришлось побегать туда-обратно, прежде чем сумели расконсервировать его. Потом всё развивалось по плану, как на тренажёрах, и ходу миссии стали уделять меньше внимания в новостных лентах; она сдвинулась по рейтингу в самый низ, уступив, как обычно, место разным скандальным новостям из жизни поп-звёзд. В «Галактике» даже говорили по этому поводу, что надо бы Смирнову и Кронье какую-нибудь аварию отчебучить, как в голливудских фильмах, с истериками, мелодрамами и героической борьбой за выживание, — тогда средства массовой информации сразу потянутся «на огонёк». Шутка, конечно. Никто специально аварийное шоу для журналистов устраивать не будет. Однако экипаж «Углича» внимание к себе привлечь всё-таки сумел.

Дело шло к завершению трёхнедельной миссии, космонавты доживали последние сутки на Луне, консервировали блок-прототип, тестировали напоследок оставляемые научно-измерительные приборы. Потом отправились пешком по натоптанной тропе к лунному модулю «Углича», чтобы подготовить его к взлёту и стыковке с остававшимся на орбите командно-служебным модулем. В московском ЦУПе по этому поводу собрались представители информационных агентств, хотя на этот раз их было гораздо меньше, чем месяц назад, когда экспедиция стартовала: как я уже говорил, интерес к ней заметно спал. Предстояла вроде бы рутинная операция, однако позднее собравшиеся не пожалели потраченного времени.

Где-то на середине пути космонавты вдруг свернули с тропы и направились на север. Операторы ЦУПа сначала даже не заметили изменения маршрута: носимые транспондеры на сигнал с селеноцентрической орбиты и сегодня-то дают разброс в десять метров, а в те времена давали ещё больше. Но минут через двадцать у медико-биологической группы возникли вопросы по расходу ресурсов скафандров «Сапсан-Л»: он вдруг начал непропорционально расти. Сменный руководитель экспедиции запросил у Смирнова отчёт. Тот отозвался, но с задержкой, и было слышно, как он прерывисто дышит. «Мы тут на минутку отошли, — доложил Смирнов. — Скоро вернёмся на маршрут». «Куда вас понесло?! — руководитель задал вопрос громче обычного, чем привлёк внимание журналистов. — Что вы там — инопланетян увидели?» «Нет, — спокойно отозвался Смирнов. — У нас дело поважнее есть. Сейчас-сейчас, подождите».

Дальнейшее мир увидел в видеозаписи, которую в тот момент вёл Кронье. Смирнов поднялся на безымянную горку, извлек из газырницы для сбора малоразмерных образцов чёрный цилиндрический контейнер — на вид как фломастер. Отвинтил крышку, выставил руку вперёд и аккуратно вытряхнул содержимое. Кронье прочитал короткую молитву по-французски, а Смирнов чётко, чтобы все в ЦУПе слышали, произнёс: «Покойся с миром, Сергей Павлович. Пусть Луна будет тебе пухом».

Сменный руководитель, конечно, устроил скандал из-за нарушения плана возвращения на орбиту. Но потом сменил гнев на милость, потому что действо произвело впечатление на скучающих «акул пера», которые разглядели в происходящем интригующую тайну. На следующий день в ЦУПе собрали большую пресс-конференцию, и Смирнову с борта «Углича» пришлось объясниться.

Рассказал он следующее. Незадолго до отлёта в Звёздном городке к нему обратился родственник Гагарина — космонавт отказался раскрыть, кто именно, — и попросил реализовать давнее намерение Юрия Алексеевича доставить на Луну часть праха главного конструктора Королёва. Есть легенда, что Гагарин и Комаров тайно отобрали несколько граммов пепла после кремации Сергея Павловича, но всегда утверждалось, что реликвия утеряна. Смирнов заявил, что нет, не утеряна, а много лет ждала своего часа.

Как ему удалось протащить её на корабль и в лунный модуль? Это не такая уж сложная процедура. Космонавты всегда контрабандой баловались, таскают наверх всякую мелочёвку, которая дорога сердцу. Смирнов не мог отказать в просьбе родственнику Гагарина и засунул контейнер с пеплом в полевую газырницу при последней наземной проверке скафандра.

Сергей Павлович Королёв создавал космонавтику не только для человечества, но прежде всего для себя. Он всерьёз собирался долететь до Луны. И долетел. И останется там, пока существует Солнечная система. И мы, бросая взгляд на Луну, всегда будем вспоминать о Королёве. Мечта главного конструктора сбылась. Хотя бы и так.

 

Иллюстратор: Наталья Меркулова

Комментарии: